Видео с голосовым переводом на Телеграм-канале @carni_ru
Наибольшая опасность для человека с высоким кровяным давлением заключается в том, что его обнаружат, потому что тогда какой-нибудь дурак обязательно попытается его снизить. Оптимальное давление около 129–130 — то, что в медицине называют гипертонией первой стадии.
Почему низкоуглеводное питание нельзя заменить яблоками и картошкой, если цель просто похудеть?
Если человек становится здоровее, возникает старый спор: дело в особых свойствах рациона, в смене соотношения макронутриентов и микронутриентов, или достаточно просто голодать и терять вес? На деле у низкоуглеводного, палео, кетогенного или плотоядного питания есть свойства, которых не дадут одни яблоки с картошкой. Сложный углевод — это цепочка молекул глюкозы, соединённых друг с другом.
В картошке таких цепочек полно. Яблоки ещё и перегружены фруктозой, а она вреднее. При переваривании глюкоза попадает в кровь, поднимает сахар и запускает выброс инсулина. Высокий сахар и инсулин подстёгивают выработку пальмитиновой кислоты — насыщенного жира в крови — и способствуют набору веса. Скачки сахара бьют по работе мозга. Низкоуглеводный рацион это выравнивает, яблоки с картошкой — нет. Когда людям разрешают есть сколько угодно, но стабилизируют сахар и снижают инсулин, они сами начинают есть меньше. На нормальном питании голод слабее. Яблоки и картошка сытость почти не дают. Приходится бороться с голодом силой воли. Веганский или вегетарианский рацион в духе «яблоки и картошка» почти лишён полноценного питания. Нет нормального B12, гема, ретинола, K2, омега-3, полного набора аминокислот с лейцином и метионином. Кратковременная польза от похудения возможна, но дефициты потом настигают.
Насколько критичен дефицит B12?
Есть болезнь — пернициозная анемия, когда организм не усваивает B12. Усвоение устроено сложно. Витамин приходит связанным с белком-переносчиком. Нужна кислая среда в желудке, чтобы его отделить. Специальные клетки выделяют внутренний фактор, который связывается с B12. Комплекс доходит до подвздошной кишки и только там всасывается. Если этот путь ломается, без инъекций B12 человек раньше умирал — болезнь считалась абсолютно смертельной. Животная пища — единственный естественный источник B12. На веганском рационе без добавок рано или поздно можно умереть. Как тогда называть самым полезным питание, которое само по себе жизнь не поддерживает? Лабораторные нормы B12 часто берут из 95-процентного доверительного интервала по населению: отсекают нижние и верхние 2,5 процента. Одна лаборатория считает нормой 135–650. В научной литературе всё, что ниже 400, уже выглядит подозрительно. Нормы отражают среднее по нездоровому населению, а не оптимум.
У пожилых B12 падает чаще. Желудочная кислота слабеет, многие принимают ингибиторы протонной помпы, которые кислоту ещё сильнее глушат. Дефицит связан с деменцией, анемией, нехваткой энергии, нарушением синтеза нейромедиаторов. Бывали случаи, когда людям с когнитивными проблемами давали B12 — и критерии деменции у них исчезали. Низкий B12 по известным молекулярным путям заставляет организм производить больше холестерина. Но при высоком холестерине редко кто ищет причину и проверяет B12. Печень здорового человека хранит запас B12 примерно на пять лет, поэтому проверять каждую неделю не нужно. Раз в год — разумно. Если уровень низкий, чаще, пока не выровняется. Добавки иногда работают лучше еды: для них не всегда нужна кислая среда. Если нет внутреннего фактора, поможет только инъекция. Предпочтительнее метилированная форма. Гидроксикобаламин в уколах нормален, цианокобаламин хуже. На плотоядном рационе уровни B12 часто поднимаются до 800–1000 — и это нормально.
Какое давление на самом деле оптимально для долгой жизни?
В 1931 году Дж. Х. написал: главная опасность для человека с высоким давлением — в том, что его обнаружат, и какой-нибудь глупец обязательно попытается его снизить. Тогда лечили бромидами и ртутью, прямого переноса на сегодня нет. Но современные целевые цифры в основном подталкивают к назначению таблеток. В исследовании British Medical Journal 2018 года наблюдали больше 4500 пожилых китайцев со средним возрастом 92 года, среди них 825 долгожителей. Оптимальное систолическое давление оказалось около 129. Ниже и заметно выше — риск смерти рос. Диастолическое давление на смертность почти не влияло. В британском исследовании женщин старше 80 лет наименьший риск был при 120–139, середина снова около 129–130. Корейское исследование на 68 тысячах взрослых дало оптимум 130–139. Американская кардиологическая ассоциация давление 129 уже почти считает гипертонией первой стадии.
Получается, что оптимальное значение медицина называет болезнью. Давление 130 для большинства нормально и даже желательно, а человеку уже говорят, что пора думать о лекарствах. Слишком низкое систолическое тоже опасно. В последние три месяца жизни чаще всего давление ниже 120, а ниже 110 несёт самый высокий риск. Утверждения, что высокое давление всю жизнь с молодости обязательно вредит, остаются теорией без убедительных данных. Доказательств, что лечение давления у молодых до цифр около 160 снижает смертность, очень мало.
Почему врачам так сложно отменять лекарства?
Депрескрайбинг почти не преподают. Диабетику на инсулине убрали углеводы — дозу инсулина тоже надо снижать, иначе гипогликемическая кома. Снизили слишком сильно — сахар взлетит. С давлением то же: давление от образа жизни падает, а таблетки остаются — человек падает в обморок от гипотонии. Низкое давление в моменте часто опаснее умеренно высокого.
С ингибиторами протонной помпы бывает рикошетная гиперсекреция кислоты. Организм усиливает выработку, пока препарат её давит. Убрали препарат резко — кислота бьёт вверх. У 40 процентов здоровых людей после отмены появляются симптомы рефлюкса. Врач решает, что болезнь вернулась, и снова назначает таблетки. Хотя в школе учили, что эти средства можно пить бесконечно, исследования говорят: только коротко. Долгий приём связан с дефицитом B12, риском деменции, остеопороза, пневмонии. С антидепрессантами ещё сложнее. Формально зависимость — это когда дозу приходится повышать. Но если при отмене человек получает тяжёлую ломку и вынужден вернуться к препарату, для него это выглядит как зависимость. Занятость рецепторов идёт не линейно, а по логарифму: последние миллиграммы дают непропорционально большой эффект. Снижать нужно очень плавно, иногда до десятых долей миллиграмма, часто через жидкие формы у аптекаря-технолога. Процесс может тянуться месяцами. Врачи не злодеи.
Их просто не учили отменять. Имеет смысл заранее спросить: при каком давлении вы согласитесь снижать дозу? При каком — отменить? Зафиксировать порог. Вести дневник симптомов. Если от таблеток кружится голова, риск упасть и удариться может перевесить риск чуть более высокого давления.
Чему учит история с Helicobacter pylori?
Барри Маршалл и Робин Уоррен считали, что бактерия вызывает язвы. Ортодоксия смеялась: в кислоте желудка ничто не выживет. Маршалл выпил культуру, получил язву, вылечил антибиотиками. В 2005-м они получили Нобелевскую премию. Стандартная схема — два антибиотика плюс ингибитор протонной помпы — даёт успех 70–80 процентов. Каждый пятый курс проваливается. Helicobacter часто прячется внутри Candida albicans. Грибок закрывает бактерию от иммунитета и лекарств. Витамин C разрушает биоплёнки, некоторые пробиотики дают противогрибковый эффект. Добавление их к схеме заметно поднимает результативность.
Параллель с биоплёнками в трубах, где микробы закисляют среду и проедают даже сталь, видна и в организме. В абсцессе среда кислая, антибиотики и местная анестезия работают плохо. Тест на Helicobacter простой: дыхательный, кал, кровь. Имеет смысл при рефлюксе, неприятном запахе изо рта, болезненности под мечевидным отростком. Дыхательный уреазный тест измеряет активность уреазы. Высокие цифры почти наверняка Helicobacter. Пограничные могут означать слабую колонизацию или других уреазоположительных микробов. Интерпретация требует нюансов.
Что ещё поднимает ЛПНП, кроме гипотиреоза?
Высокий холестерин — симптом, а не болезнь сама по себе. B12, фолат, бетаин и холин — метильные доноры. При их нехватке гены синтеза холестерина работают активнее. Helicobacter тоже связан с высоким холестерином: через мальабсорбцию и как хроническая инфекция. ЛПНП участвует во врождённом иммунитете: связывает бактериальные токсины. И острые, и хронические инфекции поднимают ЛПНП.
Хроническая инфекция — одна из самых недооценённых причин.
Почему на кето и карниворе иногда бывают сердцебиение и слабость?
Инсулин заставляет почки удерживать натрий. Углеводы убрали — инсулин упал — натрий уходит с мочой. Объём крови падает, до мозга доходит меньше крови, кружится голова, сердце бьётся чаще, чтобы компенсировать. Это и есть «кето-грипп». В начале строгого рациона часто нужны дополнительные электролиты, в том числе натрий. Вместе с натрием уходят калий и магний, а магний важен для ритма сердца. Магний в крови отражает лишь малую часть запасов — большая часть внутри клеток. Простая вода выводится быстрее, чем вода с правильным набором электролитов. Большинство готовых смесей дают только натрий, калий и магний и одним составом кормят и офисного работника, и потеющего спортсмена. Потребности разные. Фосфат и кальций часто забывают. Йодированная соль полезна, но избыток йода через эффект Вольфа–Чайкова может подавить щитовидку.
Морская соль может нести микропластик. Каменная обычно предпочтительнее. Ложки соли «на всякий случай» не нужны: лишний натрий усиливает потери кальция с мочой, что важно для костей.
Как сохранить питание в путешествиях?
Идеал не должен убивать хорошее. Можно выстроить иерархию: что принципиально, а чем можно поступиться. В Корее, например, добивались, чтобы не жарили на растительных маслах — животный жир вкус не портит. Крахмалистый батат иногда допускали. Готовить заранее, брать с собой, пользоваться супермаркетами. На практике это работает.
Почему на правильном рационе пропадают тяга к сладкому и постоянный голод?
Сахар стабилизируется — исчезает «хангри». Дофамин синтезируется нормально, когда хватает B12, железа, цинка и нет лишнего воспаления. Базовый уровень дофамина выше — меньше тяги «обнять себя едой». Мозг хорошо работает на кетонах. Сон улучшается. Всё вместе меняет отношение к еде: пончик на расстоянии десяти шагов уже не вызывает желания.
Лептин и инсулин идут рядом. Выровняли инсулин — подтягивается и лептин. Тяжёлые нарушения вроде синдрома Прадера–Вилли показывают, какой силой обладают эти гормоны. Длительное голодание даёт больше пользы тем, кто ест плохо. На устойчивом кетозе выгода меньше. Интенсивная нагрузка сильнее запускает аутофагию, чем очередной день без еды. MCT-масло поднимает кетоны выше обычного и бывает полезно при отдельных состояниях, например при деменции. Лучше чистые C8 или C10, без лишних фитостеринов кокоса.
Помешают ли 30–50 граммов углеводов набору мышц и снижению жира на почти полностью животном рационе?
Лишние углеводы через de novo lipogenesis превращаются в насыщенный жир, но только когда запасы гликогена полны. В мышцах около 400 г, в печени около 100 г. После 12–24 часов голода или пары часов жёсткой работы запасы пустеют. Углеводы вокруг тренировки чаще уходят обратно в гликоген. Непрерывный монитор глюкозы показывает реакцию в реальном времени.
Правило простое: если пик на графике такой, что на него неприятно было бы сесть, углеводов слишком много. У атлета с большой мышечной массой «губка» больше, у малоподвижного пожилого — меньше. Принцип тот же, дозы разные. Ходьба десять минут после еды часто сглаживает кривую.
Имеет ли смысл тяга к «фитонутриентам»?
Фитонутриенты — растительные соединения без известной роли в физиологии млекопитающих. Нет синдромов дефицита, нет рекомендованных доз. В отличие от B12 или ретинола, их нехватка не описана как болезнь. Они могут действовать как лекарства — фармакологически. Тогда это уже не еда, а препарат со своими дозами и побочными эффектами. Полифенолы вроде ресвератрола в пробирке выглядят красиво, в людях устойчивой пользы почти не находят. Организм воспринимает их как чужеродное и выводит. Травы и растительные вещества иногда работают. Аспирин из ивы, дигоксин из наперстянки, морфин из мака. Масло орегано и берберин обладают противомикробным действием.
Наттокиназа может разрушать биоплёнки. Если используем как лекарство — относимся как к лекарству: доза, цель, побочки. «Натуральность» не отменяет фармакологического эффекта.
Насколько реален дефицит бора?
Бор — пятый элемент таблицы. Формально не признан абсолютно необходимым, но данных о пользе много: кости, суставы, паратгормон, витамин D, стероидные гормоны. У животных при нехватке бывает остеохондроз головки бедра; фермеры добавляют буру в корм. В медицинской школе об этом почти не говорят. В практике бора не хватает часто — едва ли не второй по частоте выявляемый дефицит. В регионах с обильными дождями бор вымывается из почвы. Еда с такой земли, растительная и животная, будет бедна бором. Тест обычно платный и редкий. «Щепотка» — плохая мера; нужны миллиграммы. Избыток тоже возможен.
Разрушает ли животный белок почки?
Здоровым почкам высокий белок почти наверняка не вредит.
В исследованиях у людей с болезнью почек ограничение белка заметной пользы не дало. Обзоры скорее показывают: у тех, кто ест больше белка, хроническая болезнь почек развивается реже. Миф вырос из животных моделей с гиперфильтрацией — это адаптация, а не повреждение. Почки при болезни теряют белок с мочой. Меньше белка в еде — меньше белка в моче. Это не значит, что почки стали здоровее. Потеря белка с мочой скорее повышает потребность в нём. Белок из мяса — не только аминокислоты, но и плотный набор микронутриентов. Ограничение «ради почек» часто ведёт к саркопении и общему дефициту. Убедительных данных за жёсткое ограничение белка при болезни почек нет. Разумный вопрос врачу: покажите конкретное исследование, а не только текст рекомендации.
Наибольшая опасность для человека с высоким кровяным давлением заключается в том, что его обнаружат, потому что тогда какой-нибудь дурак обязательно попытается его снизить. Оптимальное давление около 129–130 — то, что в медицине называют гипертонией первой стадии.
Почему низкоуглеводное питание нельзя заменить яблоками и картошкой, если цель просто похудеть?
Если человек становится здоровее, возникает старый спор: дело в особых свойствах рациона, в смене соотношения макронутриентов и микронутриентов, или достаточно просто голодать и терять вес? На деле у низкоуглеводного, палео, кетогенного или плотоядного питания есть свойства, которых не дадут одни яблоки с картошкой. Сложный углевод — это цепочка молекул глюкозы, соединённых друг с другом.
В картошке таких цепочек полно. Яблоки ещё и перегружены фруктозой, а она вреднее. При переваривании глюкоза попадает в кровь, поднимает сахар и запускает выброс инсулина. Высокий сахар и инсулин подстёгивают выработку пальмитиновой кислоты — насыщенного жира в крови — и способствуют набору веса. Скачки сахара бьют по работе мозга. Низкоуглеводный рацион это выравнивает, яблоки с картошкой — нет. Когда людям разрешают есть сколько угодно, но стабилизируют сахар и снижают инсулин, они сами начинают есть меньше. На нормальном питании голод слабее. Яблоки и картошка сытость почти не дают. Приходится бороться с голодом силой воли. Веганский или вегетарианский рацион в духе «яблоки и картошка» почти лишён полноценного питания. Нет нормального B12, гема, ретинола, K2, омега-3, полного набора аминокислот с лейцином и метионином. Кратковременная польза от похудения возможна, но дефициты потом настигают.
Насколько критичен дефицит B12?
Есть болезнь — пернициозная анемия, когда организм не усваивает B12. Усвоение устроено сложно. Витамин приходит связанным с белком-переносчиком. Нужна кислая среда в желудке, чтобы его отделить. Специальные клетки выделяют внутренний фактор, который связывается с B12. Комплекс доходит до подвздошной кишки и только там всасывается. Если этот путь ломается, без инъекций B12 человек раньше умирал — болезнь считалась абсолютно смертельной. Животная пища — единственный естественный источник B12. На веганском рационе без добавок рано или поздно можно умереть. Как тогда называть самым полезным питание, которое само по себе жизнь не поддерживает? Лабораторные нормы B12 часто берут из 95-процентного доверительного интервала по населению: отсекают нижние и верхние 2,5 процента. Одна лаборатория считает нормой 135–650. В научной литературе всё, что ниже 400, уже выглядит подозрительно. Нормы отражают среднее по нездоровому населению, а не оптимум.
У пожилых B12 падает чаще. Желудочная кислота слабеет, многие принимают ингибиторы протонной помпы, которые кислоту ещё сильнее глушат. Дефицит связан с деменцией, анемией, нехваткой энергии, нарушением синтеза нейромедиаторов. Бывали случаи, когда людям с когнитивными проблемами давали B12 — и критерии деменции у них исчезали. Низкий B12 по известным молекулярным путям заставляет организм производить больше холестерина. Но при высоком холестерине редко кто ищет причину и проверяет B12. Печень здорового человека хранит запас B12 примерно на пять лет, поэтому проверять каждую неделю не нужно. Раз в год — разумно. Если уровень низкий, чаще, пока не выровняется. Добавки иногда работают лучше еды: для них не всегда нужна кислая среда. Если нет внутреннего фактора, поможет только инъекция. Предпочтительнее метилированная форма. Гидроксикобаламин в уколах нормален, цианокобаламин хуже. На плотоядном рационе уровни B12 часто поднимаются до 800–1000 — и это нормально.
Какое давление на самом деле оптимально для долгой жизни?
В 1931 году Дж. Х. написал: главная опасность для человека с высоким давлением — в том, что его обнаружат, и какой-нибудь глупец обязательно попытается его снизить. Тогда лечили бромидами и ртутью, прямого переноса на сегодня нет. Но современные целевые цифры в основном подталкивают к назначению таблеток. В исследовании British Medical Journal 2018 года наблюдали больше 4500 пожилых китайцев со средним возрастом 92 года, среди них 825 долгожителей. Оптимальное систолическое давление оказалось около 129. Ниже и заметно выше — риск смерти рос. Диастолическое давление на смертность почти не влияло. В британском исследовании женщин старше 80 лет наименьший риск был при 120–139, середина снова около 129–130. Корейское исследование на 68 тысячах взрослых дало оптимум 130–139. Американская кардиологическая ассоциация давление 129 уже почти считает гипертонией первой стадии.
Получается, что оптимальное значение медицина называет болезнью. Давление 130 для большинства нормально и даже желательно, а человеку уже говорят, что пора думать о лекарствах. Слишком низкое систолическое тоже опасно. В последние три месяца жизни чаще всего давление ниже 120, а ниже 110 несёт самый высокий риск. Утверждения, что высокое давление всю жизнь с молодости обязательно вредит, остаются теорией без убедительных данных. Доказательств, что лечение давления у молодых до цифр около 160 снижает смертность, очень мало.
Почему врачам так сложно отменять лекарства?
Депрескрайбинг почти не преподают. Диабетику на инсулине убрали углеводы — дозу инсулина тоже надо снижать, иначе гипогликемическая кома. Снизили слишком сильно — сахар взлетит. С давлением то же: давление от образа жизни падает, а таблетки остаются — человек падает в обморок от гипотонии. Низкое давление в моменте часто опаснее умеренно высокого.
С ингибиторами протонной помпы бывает рикошетная гиперсекреция кислоты. Организм усиливает выработку, пока препарат её давит. Убрали препарат резко — кислота бьёт вверх. У 40 процентов здоровых людей после отмены появляются симптомы рефлюкса. Врач решает, что болезнь вернулась, и снова назначает таблетки. Хотя в школе учили, что эти средства можно пить бесконечно, исследования говорят: только коротко. Долгий приём связан с дефицитом B12, риском деменции, остеопороза, пневмонии. С антидепрессантами ещё сложнее. Формально зависимость — это когда дозу приходится повышать. Но если при отмене человек получает тяжёлую ломку и вынужден вернуться к препарату, для него это выглядит как зависимость. Занятость рецепторов идёт не линейно, а по логарифму: последние миллиграммы дают непропорционально большой эффект. Снижать нужно очень плавно, иногда до десятых долей миллиграмма, часто через жидкие формы у аптекаря-технолога. Процесс может тянуться месяцами. Врачи не злодеи.
Их просто не учили отменять. Имеет смысл заранее спросить: при каком давлении вы согласитесь снижать дозу? При каком — отменить? Зафиксировать порог. Вести дневник симптомов. Если от таблеток кружится голова, риск упасть и удариться может перевесить риск чуть более высокого давления.
Чему учит история с Helicobacter pylori?
Барри Маршалл и Робин Уоррен считали, что бактерия вызывает язвы. Ортодоксия смеялась: в кислоте желудка ничто не выживет. Маршалл выпил культуру, получил язву, вылечил антибиотиками. В 2005-м они получили Нобелевскую премию. Стандартная схема — два антибиотика плюс ингибитор протонной помпы — даёт успех 70–80 процентов. Каждый пятый курс проваливается. Helicobacter часто прячется внутри Candida albicans. Грибок закрывает бактерию от иммунитета и лекарств. Витамин C разрушает биоплёнки, некоторые пробиотики дают противогрибковый эффект. Добавление их к схеме заметно поднимает результативность.
Параллель с биоплёнками в трубах, где микробы закисляют среду и проедают даже сталь, видна и в организме. В абсцессе среда кислая, антибиотики и местная анестезия работают плохо. Тест на Helicobacter простой: дыхательный, кал, кровь. Имеет смысл при рефлюксе, неприятном запахе изо рта, болезненности под мечевидным отростком. Дыхательный уреазный тест измеряет активность уреазы. Высокие цифры почти наверняка Helicobacter. Пограничные могут означать слабую колонизацию или других уреазоположительных микробов. Интерпретация требует нюансов.
Что ещё поднимает ЛПНП, кроме гипотиреоза?
Высокий холестерин — симптом, а не болезнь сама по себе. B12, фолат, бетаин и холин — метильные доноры. При их нехватке гены синтеза холестерина работают активнее. Helicobacter тоже связан с высоким холестерином: через мальабсорбцию и как хроническая инфекция. ЛПНП участвует во врождённом иммунитете: связывает бактериальные токсины. И острые, и хронические инфекции поднимают ЛПНП.
Хроническая инфекция — одна из самых недооценённых причин.
Почему на кето и карниворе иногда бывают сердцебиение и слабость?
Инсулин заставляет почки удерживать натрий. Углеводы убрали — инсулин упал — натрий уходит с мочой. Объём крови падает, до мозга доходит меньше крови, кружится голова, сердце бьётся чаще, чтобы компенсировать. Это и есть «кето-грипп». В начале строгого рациона часто нужны дополнительные электролиты, в том числе натрий. Вместе с натрием уходят калий и магний, а магний важен для ритма сердца. Магний в крови отражает лишь малую часть запасов — большая часть внутри клеток. Простая вода выводится быстрее, чем вода с правильным набором электролитов. Большинство готовых смесей дают только натрий, калий и магний и одним составом кормят и офисного работника, и потеющего спортсмена. Потребности разные. Фосфат и кальций часто забывают. Йодированная соль полезна, но избыток йода через эффект Вольфа–Чайкова может подавить щитовидку.
Морская соль может нести микропластик. Каменная обычно предпочтительнее. Ложки соли «на всякий случай» не нужны: лишний натрий усиливает потери кальция с мочой, что важно для костей.
Как сохранить питание в путешествиях?
Идеал не должен убивать хорошее. Можно выстроить иерархию: что принципиально, а чем можно поступиться. В Корее, например, добивались, чтобы не жарили на растительных маслах — животный жир вкус не портит. Крахмалистый батат иногда допускали. Готовить заранее, брать с собой, пользоваться супермаркетами. На практике это работает.
Почему на правильном рационе пропадают тяга к сладкому и постоянный голод?
Сахар стабилизируется — исчезает «хангри». Дофамин синтезируется нормально, когда хватает B12, железа, цинка и нет лишнего воспаления. Базовый уровень дофамина выше — меньше тяги «обнять себя едой». Мозг хорошо работает на кетонах. Сон улучшается. Всё вместе меняет отношение к еде: пончик на расстоянии десяти шагов уже не вызывает желания.
Лептин и инсулин идут рядом. Выровняли инсулин — подтягивается и лептин. Тяжёлые нарушения вроде синдрома Прадера–Вилли показывают, какой силой обладают эти гормоны. Длительное голодание даёт больше пользы тем, кто ест плохо. На устойчивом кетозе выгода меньше. Интенсивная нагрузка сильнее запускает аутофагию, чем очередной день без еды. MCT-масло поднимает кетоны выше обычного и бывает полезно при отдельных состояниях, например при деменции. Лучше чистые C8 или C10, без лишних фитостеринов кокоса.
Помешают ли 30–50 граммов углеводов набору мышц и снижению жира на почти полностью животном рационе?
Лишние углеводы через de novo lipogenesis превращаются в насыщенный жир, но только когда запасы гликогена полны. В мышцах около 400 г, в печени около 100 г. После 12–24 часов голода или пары часов жёсткой работы запасы пустеют. Углеводы вокруг тренировки чаще уходят обратно в гликоген. Непрерывный монитор глюкозы показывает реакцию в реальном времени.
Правило простое: если пик на графике такой, что на него неприятно было бы сесть, углеводов слишком много. У атлета с большой мышечной массой «губка» больше, у малоподвижного пожилого — меньше. Принцип тот же, дозы разные. Ходьба десять минут после еды часто сглаживает кривую.
Имеет ли смысл тяга к «фитонутриентам»?
Фитонутриенты — растительные соединения без известной роли в физиологии млекопитающих. Нет синдромов дефицита, нет рекомендованных доз. В отличие от B12 или ретинола, их нехватка не описана как болезнь. Они могут действовать как лекарства — фармакологически. Тогда это уже не еда, а препарат со своими дозами и побочными эффектами. Полифенолы вроде ресвератрола в пробирке выглядят красиво, в людях устойчивой пользы почти не находят. Организм воспринимает их как чужеродное и выводит. Травы и растительные вещества иногда работают. Аспирин из ивы, дигоксин из наперстянки, морфин из мака. Масло орегано и берберин обладают противомикробным действием.
Наттокиназа может разрушать биоплёнки. Если используем как лекарство — относимся как к лекарству: доза, цель, побочки. «Натуральность» не отменяет фармакологического эффекта.
Насколько реален дефицит бора?
Бор — пятый элемент таблицы. Формально не признан абсолютно необходимым, но данных о пользе много: кости, суставы, паратгормон, витамин D, стероидные гормоны. У животных при нехватке бывает остеохондроз головки бедра; фермеры добавляют буру в корм. В медицинской школе об этом почти не говорят. В практике бора не хватает часто — едва ли не второй по частоте выявляемый дефицит. В регионах с обильными дождями бор вымывается из почвы. Еда с такой земли, растительная и животная, будет бедна бором. Тест обычно платный и редкий. «Щепотка» — плохая мера; нужны миллиграммы. Избыток тоже возможен.
Разрушает ли животный белок почки?
Здоровым почкам высокий белок почти наверняка не вредит.
В исследованиях у людей с болезнью почек ограничение белка заметной пользы не дало. Обзоры скорее показывают: у тех, кто ест больше белка, хроническая болезнь почек развивается реже. Миф вырос из животных моделей с гиперфильтрацией — это адаптация, а не повреждение. Почки при болезни теряют белок с мочой. Меньше белка в еде — меньше белка в моче. Это не значит, что почки стали здоровее. Потеря белка с мочой скорее повышает потребность в нём. Белок из мяса — не только аминокислоты, но и плотный набор микронутриентов. Ограничение «ради почек» часто ведёт к саркопении и общему дефициту. Убедительных данных за жёсткое ограничение белка при болезни почек нет. Разумный вопрос врачу: покажите конкретное исследование, а не только текст рекомендации.
